О себе

Измышлизмы по поводу работы в сфере образования

1. Оплата труда и трудозатраты. Рядовой преподаватель вуза (доцент) получает за свою работу 9 тысяч с мелочью. За радость получить эти деньги надо отпахать в год 900 часов аудиторной нагрузки. Если предметы читаются не в первый раз, то предварительная подготовка практически не требует дополнительных трудозатрат. А вот если предмет новый, то тут придется поработать. У меня в среднем уходило на подготовку лекции (одна пара, 1 час 30 минут) по новой дисциплине около трех часов. Почему так много? Я никогда не читаю дисциплину по одному учебнику. Есть базовая книжка, структура которой мне нравится, ее беру за основу, но наращиваю «мясо» из статей, монографий, собственной практики и т.д. В среднем на одну тему требуется 5-25 источников. Собственно, подготовка к занятиям не напрягает и даже, иногда, в радость, но требует время.

В последние годы стал тяготить ворох бумаг, который требуется для сопровождения занятий: учебно-методический комплекс по читаемой дисциплине (в среднем 120 стр.), учебная программа (около 30 стр.), методические рекомендации (от 30 до 60 стр.), тесты (для текущего контроля, для итогового контроля, среза остаточных знаний, для самоаттестации) и т.д. Если читаешь один-два предмета, то это не шибко напрягает, а если 10? Плюс к этому идут бумажки, количество которых не зависит от числа читаемых дисциплин: индивидуальный план работы преподавателя (объем которого зависит больше от приступа идиотизма руководства вуза, чем от требований необходимости, и варьируется от 4 до 124 страниц), месячные ведомости (в них нужно прописывать в какой группе и в какой день была рассмотрена та или иная тема, заявленная в программе курса), планы-отчеты научной работы, планы-отчеты учебной работы и т.д. В совокупности, на 5 часов аудиторной нагрузки накладываются 1-2 часа бумагомарания, иногда больше. Если подсчитать все трудозатраты, которые несет на себе преподаватель, то к 900 часам аудиторной нагрузки можно смело прибавлять примерно столько же связанных с подготовкой к занятиям, оформлению сопроводительных документов и глупых форм отчетности. В силу того, что на 9 тыс. рублей доцентской зарплаты жить и содержать семью никак нельзя, то приходится брать совместительство в других вузах или по соседним кафедрам, искать шабашки в виде исследований или работать по грантам.

Мой личный рекорд учебной нагрузки с учетом совместительства – 6 ставок. Продержался ровно год, после чего начались проблемы со здоровьем. Пришлось сокращать нагрузку. Подводя итог, скажу, что трудозатраты преподавателя вуза в разы превышают оплату его труда.

2. Исследовательские шабашки. У каждого преподавателя есть какой-то «хлеб на стороне». Кто-то «стрижет» студентов и аспирантов, кто-то пишет под заказ кандидатские и докторские диссертации, кто-то работает по договорам вуза с предприятиями, кто-то работает по грантам, кто-то занимается репетиторством и т.д. Примерно ¼ моего дохода составляли исследовательские шабашки и примерно столько же работа по грантам. У этих подработок есть специфика, о которой и хочу написать. Первое время я пытался реализовывать коммерческие исследования через бухгалтерию вузов, где работал. Заканчивалось это всегда либо вымогательством со стороны сотрудников вузов (в форме просьб «включить» того или иного человека в число соисполнителей, а за это он ничего делать не будет), либо вымогательством со стороны руководства вузов (в виде 20% удержания от суммы договора за административно-правовое сопровождение), либо вообще устранением меня от процесса реализации проекта. После пары попыток я решил, что проще работать напрямую с фирмами, минуя бухгалтерию вуза.

В принципе, я готов какую-то часть своего дохода отдавать за что-то не особо нужное, но относительно полезное. Но вуз не готов выделить мне помещение, технику, людские или интеллектуальные ресурсы и вообще что-либо. Удерживать с меня 20% за ведение бухгалтерского учета - это слишком дорого, так как все договора готовлю и оформляю самостоятельно. А то, что бухгалтерия оформляет деньги, которые поступили от моей работы на счет вуза, так это не стоит 20% от суммы! Так за что же я должен платить? Может кого-то из моих коллег и устраивает удержание заработанных денег в той или иной форме, но мне всегда оставалось неясным, почему я должен делиться своими доходами с вузом, когда вуз своими со мной не делится? Реализация любого исследования требует времени, ресурсов и сил, а совмещать это с учебным процессом, когда объем нагрузки возрастает весьма непросто. А кроме того и исследования имеют специфику.

3. О специфике грантовской поддержки исследований. Человек далекий от вузовской работы может и не поймет, что такое грант, а вот преподаватель вуза с этим сталкивался практически постоянно. Смысл прост. Научный фонд публикует объявление, что готов поддержать материально исследования в определенном направлении. Для получения финансирования надо оформить документы, отправить по почте и ждать решения. Отмечу, что за последние годы число научных фондов, особенно зарубежных, серьезно сократилось. Для гуманитариев, по большому счету, остались два «зубра» - РФФИ и РГНФ. Не буду вдаваться в особенности работы каждого из фондов и отмечу лишь те моменты, которые вызывали у меня наибольшее раздражение.

Во-первых, механизм отбора федеральных и региональных экспертов для меня всегда оставался загадкой. В число федеральных каким-то странным образом попадают люди, которые либо вообще в науке ничего не сделали, либо сделали в ней так давно, что это уже совсем не актуально. И те, и другие стараются поддерживать ту проблематику, которой занимаются они сами. Если появляется заявка нестандартная, то она не получит поддержки, так как не вписывается в «актуальную» проблематику. Тратятся миллионы рублей на вещи абсолютно нереализуемые или никому не интересные (или интересные узкому кругу лиц). Бывают, конечно, в среде экспертов серьезные специалисты, занимающиеся актуальными проблемами современной науки, но это скорее исключение из правила.

Во-вторых, в число экспертов попадают одни и те же лица на протяжении долгого периода времени, которые поддерживают заявки своих коллег, друзей, родственников, учеников и т.д. Тема научного исследования здесь совсем неважна, главное – личный контакт с экспертом. Еще большее недоумение вызывает то, что заявки по социальным и гуманитарным направлениям оценивают эксперты-физики или математики (не знаю, как в других регионах, а в Ульяновской области это так).

В-третьих, региональные гранты обладают уникальной спецификой финансирования. Каждый грантополучатель на расчетный счет вуза получает лишь 50% от поддержанной фондом суммы. Однако, исследование нужно провести в полном объеме и отчитаться о тратах так же в полном. Чем «заткнуть» недостающие 50% никого не волнует. Большая часть соискателей заветных денег просто фальсифицирует исследования и траты по ним. Да, еще мелкая тонкость: вуз «свои» 20% с грантовских денег тоже имеет. В прошлом году (2012) один из высокостатусных чиновников региона на мой вопрос: «Где региональные 50%?» ответил следующее: «Эти 50% грантополучатель получает в виде методической помощи со стороны органов региональной власти в процессе подготовки заявки». Реально эта помощь сводится к тому, что нужно подготовить дополнительный вариант заявки и отвезти его на другой конец города для регистрации. Там его могут пару раз завернуть, так как его заявка не соответствует местечковым требованиям оформления.

В-четвертых, объемы грантовской поддержки исследований мизерны. Теоретически, получаемые деньги по гранту должны позволить исследователю отбросить все свои дела и сесть за реализацию заявленного проекта. По факту получается, что работая на полную ставку преподавателем, и одновременно бегая по бухгалтерии оформляя свои грантовские деньги, исследователь должен каким-то образом находить время для научного поиска.

Подводя итог состоянию механизмов поддержки науки в форме грантов, можно сказать следующее: то, что поддерживается в настоящее время грантовским финансированием лишь с большой натяжкой можно назвать наукой, а то, что выделяется в качестве поддержки – деньгами не назовешь.

4. Администрация вуза. В настоящее время жизнь любого регионального вуза, конечно же, зависит от далекой Москвы и профильного министерства, однако имея внебюджетные источники доходов, вуз может развиваться более-менее независимо. Причем, все «песни» о том, что университеты бедные и денег хватает только на выживание, - фальшивые и совсем не соответствуют действительности. Ректор – человек богатый, а вуз – весьма рентабельный бизнес-проект. Мне могут показать балансы учебных заведений, тем самым документально подтвердить бедность, а иногда даже и нищету. Но декларации о доходах и собственности первых лиц вузов и их близких свидетельствуют совсем об обратном. Кроме того, руководитель любого предприятия (не только вуза) использует ресурсы своей организации для удовлетворения своих личных интересов. Они и их близкие питаются, одеваются, ездят на работу и в командировки, делают ремонты в своих домах и дачах, и многое, многое другое за счет возглавляемого предприятия.

Съездить на научную конференцию, на курсы повышения квалификации, на стажировку рядовой сотрудник вуза не может. Ему отказывают в силу отсутствия денег у вуза. Зато высший административный аппарат ездит постоянно и повышает квалификацию не только в первопрестольной, но и за рубежом: на Мальдивах, Каннах, Канарах и т.д. Кроме того, надо же налаживать международные связи, а кто их кроме первых лиц может наладить? Ведь не какой-нибудь профессоришка со своими научными наработками! Проблема не в моей личной завести к руководителям вузов, а в полной бесконтрольности их деятельности. Должность ректора считается выборной, но, к сожалению, выбора нет. В число «выборщиков» попасть непросто, так как надо продемонстрировать личную преданность первому лицу. Альтернативные кандидатуры подбираются таким образом, что выбирать их не хочется совсем. В результате ректор – царь и Бог в одном лице. Видя свою полную бесконтрольность, он живет всласть. Каждый нижестоящий руководитель (проректор, декан и даже заведующий кафедрой) с одной стороны старается выслужиться перед своим начальством, а с другой стороны нещадно эксплуатирует своих подчиненных. Эксплуатация может простираться весьма широко: от написания подчиненными за своего руководителя статей, монографий, заявок на грант и т.д., до перекапывания огорода. Лично знаю одного заведующего кафедрой, который практикует выездные заседания кафедры на своей даче с целью обработки земли, сбора урожая и других сельскохозяйственных и строительных работ. И его подчиненные, профессора, доценты, преподаватели (остепененные и нет) с радостным выражением лица бегут батрачить на своего начальника. Большая часть современных российских вузов превратилась в кормушку для своего административного аппарата. Самым наглядным примером, иллюстрирующим мое утверждение, является соотношение зарплат профессорско-преподавательского состава и административного аппарата. Зарплаты последних больше в разы. Здравый смысл предполагает, что вузы должны создавать условия для работы своих преподавателей. Вся административная деятельность должна быть направлена на это, а в реальной действительности преподаватель вуза – это быдло, которое должно пахать и «не вякать», а администраторы – небожители, они созданы для того, чтобы организовывать своих подчиненных на ратный подвиг. И это скотское отношение пронизывает всю структуру управления учебным заведением.

5. Студенты. Благодаря реформе образования жизнь преподавателя круто изменилась. В вузы стали попадать все кому не лень: необучаемые, необразованные, невоспитанные, связанные с криминалом, случайные, психически больные и т.д. Сейчас уже стало нормой, когда студент не умеет возводить число в степень или извлекать корень. Требовать от него подобных умений, значит, относится к нему предвзято. В ответ он может обвинить преподавателя в чем угодно: в вымогательстве, в сексуальном домогательстве и даже в политической неблагонадежности (это самые распространенные обвинения, под которые я попадал за 12 лет работы в вузе).

То, что магнитики могут отталкиваться и притягиваться вызывает у многих студентов святой трепет, особенно у гуманитариев. Почему так происходит, они объяснить не могут. Поэтому в последние годы я стал практиковать на своих лекциях примитивные фокусы, для иллюстрации своих высказываний. Реакция была разной, вплоть до чтения молитв и наложением на меня крестных знамений. А еще у меня были студенты, которые читают по слогам… Я уже не говорю про широту и глубину эрудиции среднестатистического студента, там, где нет мозга, эрудицией и не пахнет.

Сейчас считается нормой предложить преподавателю взятку едой, алкоголем, трудовой повинностью, натурой и т.д. Да, школа готовит специфический материал.

Понятно, что и раньше были всякие детки, но система высшего образования как-то отфильтровывала их. Сложно было попасть в вуз, сложно было учиться, сложно было сдавать экзамены и зачеты, сложно было защищать диплом. И на каждом этапе шел отбор. Система образования превозносила культ науки и знаний, а как говорит мой друг Волков А. В. «Жертвоприношение есть неизменный элемент ЛЮБОГО культа, в том числе культа науки». Поэтому в жертву знаниям, науке надо приносить всех тех, кто не может учиться. К сожалению, вузы перестали культивировать науку и знания.

6. Защита диссертаций. Что такое диссертация в современной России? За рубежом это научная работа, направленная на решение конкретных теоретических или практических проблем. В современной России диссертация стала носить исключительно квалификационный характер. Главное в ней становится не то новое и оригинальное, что сформулировал соискатель, а правильно подготовленный и оформленный текст, направленный содержательно на паспорт специальности. Отсюда формируется и установка исследователя: надо подготовить текст, соответствующий формальным требованиям, а его полезность и научная значимость дело второстепенное. Важно представить не решение проблемы, а текст, попадающий в паспорт специальности. В итоге диссертации развивают не науку, а словоблудие вокруг терминов в паспорте специальности. В результате, большая часть научных наработок, представленных в виде диссертаций, вообще никем не востребована, ни научным сообществом, ни органами государственной власти, ни коммерческими структурами. А диссертации, решающие конкретные проблемы, не вписываются в паспорт специальности и множество интереснейших исследований деформируются под необходимость «попадания» в описанную паспортом специальности проблематику. ВАК (высшая аттестационная комиссия) пытается повысить качество научных работ за счет усложнения процедуры защиты. Это, вообще, на сколько адекватный путь? Соискатель будет больше тратить энергии, сил и времени на преодоление этих препятствий, но никак не на повышение качества своего исследования. В целом все мероприятия ВАКа, по повышению качества диссертаций, привели к росту поборов на каждом этапе защиты, но никак не к повышению качества исследований.

Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).